Листва

Осторожно! Перед вами журналистский материал, предназначенный только для совершеннолетних. Никто не может быть признан виновным в преступлении иначе как по приговору суда. Отмеченные имена героев были изменены — но записи всех разговоров имеются в распоряжении редакции.

Глава 1

— То, что я тебе буду сейчас рассказывать, — не пытайся это представить. Это фу, это ужасно. И всё-таки.

2 марта 2019 года, я встречаю Свету в столичном кафе в Камергерском переулке. Она выглядит совсем москвичкой: шикарное пальто и причёска, айфон икс прячет в клёвой поясной сумке рядом с самокрутками. Света ждёт визу в Штаты, фешн-съёмку в Лос-Анджелесе, а сегодня вечером она собиралась на техно, но передумала, потому что ей позарез нужен этот разговор.

Родилась в 2000 году, через год потеряла отца: тот хотел спасти людей из пожара на вахте, но сгорел сам. Мать топила горе в спирте, когда в возрасте четырёх лет Света, запертая одна в квартире, случайно подожгла на себе платье свечкой. Огонь травмировал половину тела и навсегда оставил Свете перламутровые узоры вместо груди — это называется «келоидные рубцы».

Мать стала пить ещё больше, потеряла работу, возненавидела дочь. Несколько раз пробовала убить её, первое ножевое задокументировано в 2009 году: порезав руки и рот девочки кухонным ножом, женщина попыталась выдавить ей глаза. Только через три года её лишили родительских прав. Потом был детский дом № 10, бесконечные операции Светы, знакомство по интернету с чутким и милым мальчиком, который тоже любил музыку витч-хаус, бегство к нему в Москву, фотосъёмка в Питере — и всё вдруг завертелось. Предложения об интервью, видеоролики, собственная страница в английской «Википедии» и «Пусть говорят» на Первом канале. Следом будут обложка русского Harper’s Bazaar и съёмки для клипа Манижи на «Евровидении», но на самом деле — всё вело её к этому моменту:

— Я расскажу, что вспомнила, но сцены приходят ко мне вспышками. Всё началось в 2008 году в Комсомольске, мне было восемь. Я тогда уже бичевала, временно жила у старшей подруги, тоже из малообеспеченной семьи. Её звали Анжелика*. У неё задержка психического развития, при том что физически она акселератка: в 13 лет у неё уже были бёдра и большая грудь. Квартира Анжелики была даже хуже, чем у меня, — там буквально тараканы падали с потолка и стены рассыпались. Но мать её не била, понимаешь? И девка всегда была сыта. Как-то они выкручивались, но как — я не понимала. Просто хотела с ней дружить. Взрослые почему-то запрещали мне это делать, но мы всё равно убегали вместе.

Однажды в конце прогулки Лика стала меня сливать — мол, ей надо по делам. Я начала скандалить, но вдруг прямо во двор въехала машина. Лика быстро попрощалась, села в неё и исчезла. Это повторялось несколько раз, вечером она всегда возвращалась. Неделю я наблюдала это: «Что происходит? Расскажи, мы же лучшие подруги».

Ну она и показала. Ездит с мужчинами, занимается с ними сексом — оральным, анальным, иногда вагинальным, кто что просит. А потом она привлекла к этому меня. В моей голове всё было устроено просто: это выход. Из постоянного голода. Бабушка ведь уже умерла — я больше не могла воровать у неё деньги. Мать была не в состоянии найти работу, нам буквально нечего было есть. Поэтому Анжелика научила меня.

Той же ночью она скинула мне выкопанную из старых переписок фотографию: какой-то барак освещён вспышкой, по центру на табуретке — девочка в чёрном свитере и синих джинсах, скрючившись, улыбается в камеру. У неё на руках белый кролик.

— Я нашла! Это девочка из моего детского дома, Регина*, мы защищали друг друга. И это фото сделано в доме того же мужика. Значит, я не ошиблась про остальное, это не фантазии, понимаешь? Я уверена из-за планировки и состояния стен, но самый главный пруф — это морда собаки на заднем плане. Это его собака. Там видно кровать — это та самая кровать. На ней он трахал меня, Анжелику, ну и других детей. Видимо.

Я ничего не ответил, только машинально пробил фотографию через сервис для распознавания лиц и сохранил контакты Регины на будущее. Невозможно просто так постучаться к человеку с вопросом: «Здравствуйте! Расскажите, как вас в детстве насиловали?» Я ещё не понимал, что такие русские девочки привыкли жить в насилии с пелёнок. Света называет их «бисером нулевых» — потому что маленький, разноцветный, дешёвый и его много.

В следующий раз мы встретились через полтора года: Свете пришлось летать в Комсомольск ради продажи квартиры. Вернулась в Москву с матерью под руку: надеялась положить её здесь в клинику и наладить отношения. Женщина снова сорвалась, потому что такой алкоголизм не лечится. Когда мать Светы улетела обратно, она исчезла для неё навсегда.

— Почему?
— Почему что?
— Не продолжили, — сообщения застали меня поздно вечером в плацкарте. Июнь 2020-го: весь мир дрожит от непонятного китайского вируса. Света тоже дрожит: почти ничего не ест, страдает от панических атак и проблем с наркотиками. Она не вылезает из своего собственного мира тревоги и воспоминаний. — Это надо сделать.
— Света, сейчас у меня связь очень плохая, пропадаю. Пожалуйста, постарайся успокоиться, а потом созвонимся, в районе полуночи. Во сколько ты ложишься?
— Мне нужны лишь контакты людей, которые смогут разобраться. Я в порядке.
— Хорошо, всё сделаем.
— Разобраться с педофилами.
— Я понял.
— Поговорить не помешало бы.
— Я позвоню.

Чем дольше Света говорит, тем быстрее она тараторит. Дышит при этом так, будто не может набрать достаточно воздуха или вот-вот потеряет сознание.

— Я не знаю, что происходит в голове у взрослого 40-летнего мужика, который решает трахать девочку, которой нет и десяти. Я не понимаю, что это. Помню, как он спросил, сколько мне лет, — я сказала четырнадцать, так советовала Лика. Потом он спросил: «У тебя волосы на писе растут?» Я сказала: «Да». Там же, в машине, он раздел меня — и не мог не видеть, что это просто пушок. Он попытался лишить меня листвы (то есть девственности. Это сетевой жаргон с анонимного форума «Двач», слово стало популярно у молодёжи в регионах. — Прим. Baza), но ничего не получалось. Я начала с ними кататься. Всё обходилось анальным сексом и минетом. Минет был очень часто, еженедельно. Думаю, встреч было больше 15. Обычно он давал детям от 200 до 500 рублей за встречу.

Перед нами на столике два капучино — чек за него будет такой же. Я оглядываюсь: кафе слегка опустело. Света делает глоток и продолжает:

— У Лики был ещё один мужик, с которым она жила. Денег он не давал, но к нему можно было прийти, поспать, спокойно покушать, зная, что никто не поднимет на тебя руку. У него был тёплый дом и телевизор, DVD, музыка — казалось, что у него есть всё. Но кое-что ему, конечно, было от нас нужно. Он регулярно набухивал нас, чтобы потрахать. Так мы могли оставаться у него в том, что нам казалось «безопасностью». В квартире матери меня ждало только насилие, так что я хотела быть не там как можно дольше.

Мы разговаривали сорок минут. Это было моё самое страшное и самое короткое интервью за год, будто все предметы вокруг кто-то заминировал. Врач сказал Свете, что именно растление, а не отношения с матерью сводит её с ума до сих пор, как скелет в шкафу. Меня тоже пустили в чужой ад — и ни я, ни сама Света ещё не знали, что с этим делать. Разве что она думала написать книгу. Я пообещал помочь ей.

Река Амур с берега Комсомольска

Глава 2

50°35'27.0"N 137°03'13.9"E — панелька в квартале «Солнце», дом Светы. То, от чего девушка бежала: «Облупившийся линолеум, туалет и ванная не запирались, электричества и газа нет. Зимой мы жили только в маленькой комнате, а гостиная замерзала. Там валялись на полу кучи тряпок и обуви, куртки покойной бабушки: мать страдала собирательством. Нищие едят только мучное. Дверной звонок не работал, чтобы войти в квартиру, нужно было отстучать специальный код: раз-два-три, раз-два-три, — потому что в любой момент к матери могли прийти менты и приставы. Она научила меня не пускать их. Алкоголики редко напиваются в одиночестве, поэтому к матери ходили мужики. Потом они занимались сексом при мне: клали спать вместе с собой, у стенки, и запрещали оборачиваться. Это всегда происходило в десяти сантиметрах».

По сути, весь образ жизни Светы подчинялся её стремлению как можно меньше находиться дома: «Не знаю, как я выжила. Помню, спала на улице в траве, на лавочках, в подъезде у мусоропровода или просто на лестнице, залезала на крышу и в электрощиток. Ещё мать заставляла меня по утрам собирать ей бычки под балконами домов: нельзя было возвращаться, пока не принесу хотя бы три больших окурка. Шарилась по помойкам в поисках еды. Набирала это хрючево в банки, мол, собаке беру. Это был ужас. Поэтому я попрошайничала у магазинов или воровала, залезала в чужие частные дома».

Когда мать узнавала, что Света ворует, она истязала её, и девочка снова сбегала — так выглядит замкнутый круг насилия. После первого ножевого полицейские сказали, что Света должна помочь им зафиксировать систематическое преступление: то есть бегать в отделение каждый раз, когда мать бьёт, помочь собрать состав. «Я воровала деньги, делала себе запасной ключ. Если оставалась дома, то в коридоре были приготовлены ботиночки и куртка на низком крючке, чтобы дотянуться и надеть молниеносно. Когда мать начинала гнаться за мной или звала к себе — я чувствовала, что сейчас она меня ударит, — успевала выбежать в подъезд раньше, чем она настигала. В такие моменты я шла к Анжелике».

50°35'42.8"N 137°03'39.3"E — двор Анжелики, самой противоречивой героини этой истории. Девочка была старше Светы на четыре года, и она единственная понимала её, потому что сама была такой же. Нищая семья по соседству, в 34-м квартале. Мать Анжелики подрабатывала уборщицей и пялилась в телевизор. Старшая сестра была взрослой проституткой — и, по словам Светы, семья знала об этом. И именно сестра научила Лику спать с мужчинами за деньги. В их совместной комнате стояло трюмо с косметикой на двоих и такая же общая огромная коробка с дешёвыми презервативами «Неваляшка» на 48 штук. В верхнем ящике тумбочки Анжелика хранила специальную телефонную книжку: тетрадь с педантичной переписью номеров мужчин. Сам факт бумажного справочника не удивительный: телефоны в Комсомольске в 2008 году воровали слишком часто.

Таких катастрофически нищих детей, как Света и Анжелика, в Комсомольске называют просто «бичи». Это каста. Бичи фактически живут на улице, а помощь им ограничивается поношенной одеждой, которую соседи отдают в подъезде. Возможно, поэтому педофилы относились к ним как к расходному материалу.

— Сколько всего педофилов помнишь лично ты? Прости, это важный вопрос.
— Четверых. Всех их находили через СМС-знакомства и «Другвокруг». Вернее, находила она, а я лишь воровала номера.

Квартал «Солнце» на Дземгах

18 июля 2020 года, большое интервью в Москве. Света сидит на диване, поджав ноги и обняв подушку. Я положил перед ней тарелку свежей голубики и планшет с открытой картой Комсомольска — за час девушка насыпает на город дюжину отметок.

50°35'00.8"N 137°02'25.8"E — озеро посреди Силинского парка, где через речку перекинут мостик из железобетонных арок, — это место называется «три трубы». Все дети на Дземгах знают, что здесь обитают «дрочилы»: «Утром хочешь искупаться, идёшь в кусты надеть купальник, а там стоит мужик и дрочит». Вообще, у многих кварталов в Комсомольске есть свои народные названия: Мылки, Париж, Тристо, Скоростные, Площадка и ещё десяток — они будут часто появляться в рассказе.

«Другвокруг» — это сервис знакомств по геолокации (показывает ближайших людей), со штабом в центре Петербурга и 40+ млн пользователей, хотя большинство из стран СНГ и из регионов России. В столицах о нём почти не слышали, хотя во всей стране он популярнее Tinder. Первый секрет успеха: у «Другвокруг» с 2009 года есть java-приложение, которое запускается даже на очень старых или дешёвых кнопочных телефонах — поэтому его могут использовать даже очень бедные люди. Второй секрет — дети: регистрироваться официально можно с 14 лет, хотя реально сервисом начинают пользоваться ещё раньше.

В прессе можно найти много упоминаний «Другвокруг» в новостях про преступления за последние 10 лет, но делать из этого статистику было бы некорректно. Самое громкое уголовное дело о педофиле из «Другвокруг» — краснодарское. Там с 15-летней девочкой сексом за деньги занимались полицейский с приятелем, нашли ребёнка точно так же, в приложении. Судя по новостям, очень много педофилов конкретно с «Другвокруг» регулярно ловят на Камчатке (этот регион в исследованиях вообще приводят как лидирующий по числу пойманных педофилов на 100 тысяч жителей). Сетевые аферисты даже выпускают инструкции о том, как эффективнее вымогать деньги у педофилов именно из «Другвокруг».

Создатели «Другвокруг» — это Дмитрий Сулимов и Константин Одноколкин, однокурсники из Университета имени Ельцина в Екатеринбурге. Они никогда не дают интервью, но известно, что сайт знакомств получал инвестиции от ФРИИ — государственного венчурного фонда, созданного по инициативе президента. Уже в 2014 году приложение «хорошо зарабатывало», а сейчас его владельцы скрываются за кипрскими офшорами.

Ютубер Кирилл Сибирский изучал этот сервис в своей юмористической рубрике «Веб-шпион», где он регистрирует фейковые аккаунты и «ловит» смешных собеседников на живца. Серия пранков про «Другвокруг» так и называется — «Обитель педофайлов». После того как два ролика собрали миллионы просмотров, администрация «Другвокруг» отреагировала и в октябре 2018-го убрала возможность указывать в фильтре поиска возраст от 14 до 18. Видеоблогеру это не помешало: Сибирский снял ещё четыре ролика, регистрируясь как 19-летняя девушка, у которой в самом начале профиля написано «мне 13 лет», — в реальности дети делают точно так же.

«Тогда, в первый раз, Анжелика сказала, что за нами заедет её друг и я просто прокачусь с ними, — продолжает Светлана. — Сейчас я понимаю: она специально подстроила это, чтобы я научилась делать то, что он потом захочет от меня. Они пересели на заднее сиденье и стали заниматься сексом, а я просто сидела на переднем, обернувшись, и смотрела. Он называл себя Тимофеем* — хотя, конечно, это было выдуманное имя».

50°35'35.5"N 137°03'31.4"E — это гастроном «Луч», который и сейчас популярен на Дземгах: там пекут очень вкусный хлеб. Немного покатав Свету с Ликой по району, Тимофей высадил девочек именно у «Луча», на остановке: «Сказал, что заберёт нас снова через пару часов. Следующие встречи часто назначались „на Луче“».

«Жестами он показывал, что нужно делать, — продолжает Светлана. — наклонял мою голову руками либо просто разворачивал за бёдра, если хотел анального секса. Обычно он давал Анжелике 300 рублей, но тогда через день — снова голод. Но если я была с ней, тогда он давал нам 500 рублей на двоих». Копить деньги девочек никто не учил — поэтому первое время они тратили наличные на всякую ерунду: «Помню печеньки „Чоко-пай“ и „Бонжур“ по пять рублей, карамельки и „Ролтон“, который ели всухомятку, — потому что сухарики стоили дороже». Света помнит, как однажды они вернулись домой к Анжелике с покупками: что-то для собаки из зоомагазина, сладости, красивые расчёски и резиночки. Мать Лики устроила скандал: «Схватила меня за руку и сказала: „Я знаю, чем вы занимаетесь, и ты, и она, это грязные деньги“, — и до вечера потом ходила по магазинам, возвращала всё назад. Больше она ничего не сделала».

Тимофей любил увозить девочек вдаль, на территорию между Скоростными и Площадкой — так назвали пустырь, где коммунисты изначально планировали строить авиазавод, но потом перенесли проект на несколько километров севернее. А зарезервированное «ничто» осталось. Двадцать минут — и ты «нигде». Только пески, карьеры, река, сопки.

— Он загонял машину между кустов — так её не было видно с трассы. Мы никогда не ехали дольше двадцати минут, не было смысла, Дземги и так сплошные чигиря (то есть «глушь» или «задворки» по-хабаровски. — Прим. Baza).
— Как думаешь, ты могла бы найти это место на карте?
— Только если поеду. Но я знаю, что других детей из моего детдома воспитательницы увозили туда же.
— Зачем?
— Чтобы пиздить, там же не видит никто. Потом возвращали, конечно.
— Это что-то вроде комсомольского места без свидетелей?
— Всё, что вокруг Комсомольска, — это место без свидетелей.

Я «допрашивал» Свету, акцентируясь на деталях: возможно ли, что эти мужчины обычно и так постоянно покупали секс у взрослых женщин? Они обращались к Анжелике и её подругам, потому что это было дёшево, — или они искали именно детей?

Раз за разом отправляясь к месту для секса, маленькая Света начала рассказывать Тимофею о своих буднях и проблемах с семьёй, а он задавал вопросы, поддерживал и улыбался — так педофил начал играть роль единственного взрослого, которому жизнь Светы была действительно интересна. Они обменялись телефонами, чтобы связываться уже не через Анжелику, а напрямую: «Я могла позвонить ему, сказать: “Тим, привет. Дома кушать опять нечего. Приедешь?”. Он приезжал, я сосала ему, он давал пару сотен рублей — и уезжал».

То, что в голове ребёнка всё было устроено просто, — это очевидно. Загадка в том, почему всё было так просто в голове у этих мужчин. Света рассказывала об ужасе в любой системе ценностей, а в Комсомольске-на-Амуре за такое раньше вообще убивали целенаправленно: педофилов выслеживали представители местной «воровской» культуры, то есть уличные банды, входящие в легендарную группировку «Общак», правившую Дальним Востоком с 1985 года. Они до сих пор имеют силу в городе. Но, несмотря на это, детская проституция почему-то не исчезла, а только укрепилась к концу нулевых.

Типичные «чигиря» на Площадке

Только один раз Света практически прокололась — в 2011 году, когда уже жила в приюте:

— Тимофей позвонил мне на телефон, забытый в квартире. Трубку подняла мать — а там какой-то взрослый незнакомый мужчина спрашивает меня по имени. Она сказала воспитательнице, та вызвала меня на разговор, вроде допроса. Я сказала, что не знаю, кто звонил. Тогда меня отправили на осмотр к гинекологу — но я была ещё девственницей. Вот так просто всё и свернулось, ситуация ни к чему не привела и больше никого не интересовала. Да и это не то, чем мне хотелось делиться.
— В смысле, тебе казалось, что это что-то романтическое?
— Скорее я считала это неприличным. Подругам в детдоме я несколько раз говорила по секрету, что у меня есть взрослый парень и что у него есть машина, что мы уже трахаемся. Но они посмеялись и не поверили. Постепенно я начала воспринимать поездки с Тимой как свои «отношения». Даже думала, что, возможно, это и значит быть влюблённой в двенадцать лет. Абсолютно нездоровая хуйня, болезненная привязанность — просто потому, что не было других вариантов объяснить самой себе, что вообще происходит. Педофилы постоянно повторяли, что теперь я взрослая девочка и мне нужно быть аккуратной.
— А с Анжеликой ты обсуждала секс?
— Да, но её нескрываемо раздражало, что мужчины из её записной книжки стали просить о встрече со мной, а не с ней. Тимофей был её постоянным клиентом, пока она не познакомила нас и я не стала интересовать его больше, — потому что я была тогда совсем нетронутая.
— Сука.
— Я помню, что попросила ещё контакты из её записной книжки, — но она психанула и сказала, что больше не станет мне помогать.

Каждая такая встреча длилась не больше часа, учитывая время на дорогу туда и обратно до укромного места. «Я закрывала глаза и впадала в какую-то прострацию, воспринимала все движения механическими, — объясняет Света. — Так было проще дождаться, когда это наконец закончится». После полового акта мужчина вытирал член обычными влажными салфетками, пачки с которыми можно найти в бардачке у любого автомобилиста.

— Прости, но я должен спросить, потому что ты ни разу не упоминала этого раньше. Они просили тебя делать минет до конца?
— Да.
— Им было принципиально, куда кончать?
— В моём случае — в рот.
— Для минета они надевали презерватив?
— Нет. Возможно, во время анального секса презерватив и надевали, но во время минета они всегда заставляли глотать.
— А вы разве не таскали презервативы из той большой коробки у сестры Анжелики?
— Из них мы только капитошки пускали с балкона. Ну то есть наполняли их водой и бросали. Для секса я не думала. Не знаю. Не знала, что это необходимо.

Взгляд абсолютно стеклянный и в сторону. Паузы между словами становится всё больше и больше, на каждый вопрос Света теперь издает протяжное «ээээээ», поджав и обняв свои ноги. Просто сидит и гудит так минуту-полторы: «Эээээ». В конце концов она тихо проговаривает в воздух, будто убеждая кого-то несколько раз: «Я вообще не думала о том, что секс — это что-то, что делают взрослые».

Индустриальное шоссе между Дземгами и Площадкой

Светлана называет внешность самого первого педофила «цыганской»: «Смуглая кожа, волосы на руках, невысокий. Маленький член. Его язык был испещрён полосами, поцелуи такие мерзкие были. Пальцы широкие. Он весь такой круглый, но не полный. Просто круглый», — эти детали возникали в её голове постепенно, словно она собирала мозаику. Так действительно работает память: воспоминания о тяжёлых травмах из детства словно блокируются, и, чтобы потянуть их вновь, одно за другим, нужны триггеры. Например — карта местности.

Кончив, Тимофей перелез на водительское сиденье и с заблокированными дверьми несколько раз чётко повторил, что на любых медосмотрах Света должна говорить врачам, что всё ещё девственница: «Если даже что-то заметят — настаивай на своём. Ничего ведь не было, да? Секса не было. Я больше так не буду». Затем педофил отвёз девочку обратно в детский дом.

Выбравшись из машины, Света споткнулась на льду и упала, поставив ссадину на коленке: «Подняла голову посмотреть на машину — и так запомнила её, она была как бы „цвета глаз мухи“. Сразу пошла в душ, сняла одежду: все трусы в крови, хотя я этого не чувствовала. Испугалась. Созваниваться он запретил, поэтому я написала СМС, мол, у меня кровь, что делать. Он ответил, что всё нормально и это пройдёт. На следующий день абонент был уже недоступен, а новые СМС не отмечались как доставленные». Это значило, что предусмотрительный мужчина избавился от номера и выкинул сим-карту.

«Микрик» на трассе

Это произошло 2 января 2013 года.

50°35'40.9"N 137°03'11.6"E — Света указала место на карте, в квартале Тристо, недалеко от её родного двора. «Тимофей придавил меня своим телом, заткнул рот и порвал мне листву. Я говорила „нет“, пыталась сбросить его с себя, но это было нереально. Здоровый мужик на 12-летней девочке. Ровно в тот момент всё перевернулось. Вот тогда я поняла, что всё это — нездоровое. Потому что было ужасно больно», — рассказывает Света. До этого она была способна заниматься только оральным и анальным сексом. Боль разграничила правильное и неправильное в голове ребёнка.

Света указывает точную дату изнасилования, потому что на следующее утро она написала об этом в своём блоге на «Мой Мир@Mail.Ru». Вот как выглядят посты:

18 декабря 2012:
ненавижу ету жизнь задолбали

21 декабря:
мне скушно погаворите со мной

21 декабря:
заберите меня нехочу в дедом

«Этот пост точно видели друзья, которые комментировали фотографии, видела моя сестра, — рассуждает Светлана, — но она не позвала меня, не посадила напротив себя, не разговорила просто по-девчачьи, не пыталась посекретничать. Нет ничего нормального в том, что твоя 12-летняя сестра из детского дома пишет такое, это невозможно пропустить или не заметить. Нет ничего в этом нормального».

После интервью Света будто замкнулась. Я попытался отвлечь её прогулкой, но сильная и уверенная девушка, которую я знаю несколько лет, неожиданно села на корточки и горько, неподдельно разревелась, в голос, как будто ей снова тринадцать: «Иногда я ловлю себя на мысли, что я просто тело. Ты не понимаешь, как глубоко это убеждение сидит в моей голове. Что я могу снова оказаться шлюхой. Вдруг обнаружить, что я шлюха, что я снова вернусь в этот город и в эту грязь, окажусь там же. Это мой кошмар, постоянный».

Это называется «ретравматизация» — люди, пережившие сексуальное насилие, будто снова переживают его, когда вынуждены проговаривать всё в кабинете следователя или на интервью у журналиста. Я знал, что так будет, поэтому нанял психодесант: специалистку из Центра экстренной психологической помощи МЧС России — она работала во время природных катастроф, терактов в московском метро и отговаривала прыгунов от самоубийства. Я плачу ей за то, чтобы она созванивалась со Светой после каждого разговора и подавала мне знаки. Содержание их бесед при этом остаётся конфиденциальным.

— Я смогла! — через пару недель Света скидывает мне фотографию. На ней праворульная «Тойота-Эстима-Люсида» 1993 года, сине-зеленый металлик — «цвет глаз мухи». Такую машину на востоке называют «микрик». На окнах — шторки с кисточками. Два года назад по дороге домой Света нечаянно «врезалась в неё», уткнувшись в телефон, — сразу же сфотографировала и убежала от страха. Сейчас она откопала этот снимок в старых переписках и утверждает, что это автомобиль Тимофея.

Номер хорошо считывается — я покупаю полный отчёт: шесть владельцев за девять лет, 230 000 километров пробега. Машина много раз перепродавалась, с 2009-го до 2012-го — в Хабаровске, потом — в Амурске, с 2016-го года зарегистрирована в Комсомольске. Все владельцы слишком молоды и не подходят под описание Тимофея, а если кто-то из них сдавал автомобиль в аренду с рук — они вряд ли вели записи.

Ещё несколько недель мы потратили на то, чтобы разыскать старые телефоны Светланы: она предполагала, что на чёрном рынке можно будет купить детализацию — если не самих текстовых сообщений, то хотя бы номеров получателей. Но затем двое продавцов в даркнете и один мой источник в крупнейшем сотовом операторе чётко дали понять, что никто не хранит такие данные глубиной больше пяти лет. Дотянуться даже до 2014 года у нас бы никак не получилось.

И вот в руках Светланы снова карта.

50°34'39.1"N 137°05'04.3"E — Амурская улица в посёлке Победы — так называют частный сектор за кварталом Скоростные: «Осенью 2009 года, когда стало холодать, Лика предложила [мне] пойти в гости, в дом к её другу. Сказала, что там можно ночевать и есть еда. Что он не бьёт и там спокойно».

Педофила № 2 звали Савелий*, и саму Анжелику с ним когда-то познакомила старшая сестра. С тех пор мужчина спал с девочкой регулярно, а в качестве благодарности относил продукты её матери — фактически женщина продала ему своих дочерей.

Если вас удивляет, что воспоминания Светы ломаные, — попробуйте сами пересказать содержание хотя бы одного дня вашей жизни десять лет назад. Такие показания не могут быть точными ни у кого.

Фактуры по Савелию недостаточно — и я уговариваю Свету продолжать записывать интервью. Тем же вечером звонит психотерапевт, отслеживающий её состояние: она заявляет, что Света близка к тому, чтобы наносить себе увечья.

Когда в 2013 году Света окончательно переехала в детский дом, её контакты с педофилами закончились. Но Савелий продолжал общаться с Анжеликой и через неё несколько раз передавал Свете привет, упорно звал в гости.

— Вы спрашивали, стабильна ли она? Кирилл, она ВООБЩЕ ни разу не стабильна. Ей нужно серьёзное лечение, прямо сейчас.

Всё останавливается ещё на год. Но кошмар в жизнь девушки вернут журналисты.

В отличие от других, Сава был очень болтливым педофилом: «Он любил хвалить Анжелику, говорить, какая она сексуальная и какие у неё большие сиськи для её возраста. А мне он говорил: “Когда ты вырастешь — сама ко мне придёшь”, — так что обычно я помогала им».

Во дворе на участке Савелия стоял разобранный кузов автомобиля, позади него — стог сена, будто он держал скот, но Света помнит только одну курицу, которая бегала по дому. Несколько раз в гости к мужчине приезжал сын Артур*. Они готовили шашлыки, парень появлялся с разными девушками и оставался на ночь, объясняет Света: «Как это, наверное, странно. Приходишь домой к бате, а там чужие дети голые».

Иногда девушки ждали Саву в детской поликлинике рядом с авиазаводом, где он работал слесарем. После смены они вместе шли к педофилу, поесть и поспать: «Кровать два на два метра. Я лежу у стенки, он — посередине, Лика с другой стороны, — детали быта с Савелием Света тоже запомнила в виде отдельных вспышек. — Он дрочит ей и шепчет что-то, а я почему-то целую ему плечо. Он говорит нам обеим, но скорее Лике: „Я понимаю, что она тоже хочет. Но она ещё маленькая, и я ей там всё порву“».

Ещё одна размытая вспышка — это поход в баню. Недалеко от дома Савелия на Амурской улице был дом его друга, взрослого мужчины. Он дал возможность привести девушек в свою баню и помыть: «В тот раз он нас не трогал. Я запомнила, потому что прямо спросила, почему он не трахал Лику, как обычно. Сава ответил: „Нельзя, иначе у неё бы остановилось сердце“».

Амурская улица в посёлке Победы

3 мая 2021 года Света упоминает об истории с педофилами в интервью изданию Life — думает, что уже вылечилась от травмы и может говорить о ней открыто. Информацию тиражируют паблики и каналы, публично называя Свету проституткой, — для женщины в России это слово во всех вариациях страшнее, чем обозвать нигером в Америке. Оно будто утверждает профессию секс-работницы, хотя девятилетний ребёнок априори не может сделать осознанный сексуальный выбор. Свету накрывает волна полномасштабной травли. Теперь отомстить хотя бы кому-то из педофилов для неё дело принципа. В конце июня к этой задаче подключается фонд «Сохраняя жизнь», созданный для помощи детям, пережившим насилие. Адвокат отправляет запрос в Следственный комитет, но очевидно, что одного интервью Светланы и пары постов в «Инстаграме» для органов будет недостаточно.

Через две недели Света созванивается с Анжеликой — впервые за долгое время. Сейчас девушке 26 лет. Она не просто помнит педофилов, а до сих пор общается с последним, Савелием, поскольку он «кормит её семью»: буквально покупает продукты и еду. Не так давно Лика потеряла отца и осталась почти без средств к существованию с тремя детьми на руках — все от разных клиентов. Становится понятно, что Лика может быть ключом к истории, — особенно её записная тетрадь с номерами. Но девушку легко спугнут нерасторопные полицейские. Вывод: надо действовать самим, разговаривать с потерпевшими заранее.

Тогда это показалось нам хорошей идеей.

«Тёплый дом, куча вкусняшек. Через пару дней он вернулся с пакетом. „Отвёртка“ (популярный в нулевых алкогольный коктейль с апельсиновым соком. — Прим. Baza), пиво, водка. Налил себе и нам. В какой-то момент Анжелика взяла меня на понт, что я не выпью „отвёртку“ с водкой. Пиво уже кончилось. И я выпила это. Потом она отправила меня в его комнату». Светлана утверждает, что в ту ночь он пытался её изнасиловать, но физически не смог, поэтому всё ограничилось минетом. Потом он просил смотреть на то, как занимается сексом с Анжеликой, и фотографировать их вместе.

— Тебе что, надо собрать вообще всех нахуй с нашего этого коллектива? Опрос провести? Так они сказали?
— Я передам твой номер своему помощнику, он может написать тебе в «Вотсапе»? Чтобы у тебя было время подумать и лучше вспомнить те события.
— Света! Харе мои номера давать, нахуй. Ты уехала в Москву — не надо никому давать мои номера. Мне чё, опять номер менять потом? Давай с этого начнём: я живу с человеком сейчас, мне лишние вопросы не надо, чтобы задавали. Ясно?! С той категории я уже ушла.
— Я просто хочу, чтобы эти мрази-педофилы сидели в тюрьме.
— Света! Во-первых, не ты хочешь, а некие люди хотят. Но не ты. Во-вторых, ты этого недостойна. Уехала в Москву — так решай проблемы свои. А я в Комсомольске родилась и тут помру нахуй, ясно, нет? Ты ради меня пол-Земли готова обойти, я это знаю с детства, нахуй. Ты говорила, что я твоя названная сестра. Так что найди время, прилети ко мне! И поговорим мы с тобой, тет на тет.

Дальше Анжелика переходит на аудиосообщения. Все они имеются в распоряжении редакции:

Конечно, помощник — это я. Но Лика категорически не согласна общаться с посторонними. Несколько дней Света без прогресса уламывает её, пока однажды не упоминает, что вместе со мной передаст Анжелике небольшой подарок — цветные фломастеры для детей и деньги на еду.

— Визи мне парня.
— Которому нужно рассказать всё?
— Да.

Через месяц я отправился в Комсомольск из Хабаровска, ночным поездом № 667Ж/Э «Юность».

— довай с савы, но чнем
— Серьёзно? Ты правда согласна? — Света думает, что у неё получилось уговорить бывшую подругу дать больше информации. — Я месяц боялась написать тебе об этом. Надо рассказать про всех, так больше вероятности кого-то найти. Нужно будет записать на диктофон, потому что, если я буду просто пересказывать наш разговор, мне никто не поверит. Согласишься?
— Нет.
— Почему? Ты же понимаешь, что их можно засудить?
— Понимаю.

Глава 3

Иду к дому Анжелики на Дземгах, 34-й квартал. Попутно пробиваю в телефоне всё, что могу найти о девушке: жуткий кредитный рейтинг, 20 лет просрочки по платежам за квартиру. Заранее до встречи я чётко дал понять, о ком хочу поговорить, — но теперь Лика обозначила, что у неё есть не больше 20 минут, дома сейчас важная уборка: за неделю до нашей встречи пьяный муж устроил скандал, попытался повеситься, кто-то вызвал полицию, сотрудники увидели состояние квартиры и забрали у Лики детей. Ни у одного полицейского в мире сейчас не было бы шанса вывести её на откровение: их на Дземгах ненавидят так же сильно, как и журналистов. У меня шансов тоже немного.

Лика даже не пускает меня внутрь: приводит от подъезда к скамейке в виде одного бревна во дворе. Её мать наблюдает за нами с балкона, но разговора она не слышит.

Заря над сопками — это красиво: солнце золотое, как клементин, но глаза не режет. Амур — безбожно мутная река, самая грязная в стране, — его тяжёлые туманы гасят свет, словно фильтр. Что такое Комсомольск-на-Амуре? Это «город президентского внимания» и последний настоящий воровской город России. Город Цветковой и монологов вагины. Здесь изобретают истребители «ПАК ФА» и клепают лайнеры «Суперджет». Краденое здесь отмывают целыми аэропортами, а каждые три часа в воздухе раздаются реактивный визг и гром — но сами аппараты не появляются, словно это только призраки. Каждый таксист копит деньги на переезд отсюда.

Мы закурили. Я быстро свернул к тому, что сейчас Света не хочет приезжать в город не из-за матери:
— Да знаю, изнасиловали её. Мужики пользовались ей.
— Она рассказывала про конкретного человека.
— Зовут как его?
— Савелий.
— Знаю такого. Меня с ним познакомила сестра. Говорит: вот, нормальный мужик, хочет с тобой расписаться. Я не согласилась. Мне тогда было лет четырнадцать. Но он так не только со мной делал, девок много было. Я ничего хорошего не могу сказать про этого человека. Сабантуй у него там. Ебёт малолеток во все втыкательные и невтыкательные.

Анжелика упоминает, что Савелий пытался лишить Свету девственности и она была свидетелем этого, поскольку помнит, что «Светка двинула ему локтем в челюсть» и у него ничего не вышло, ведь «Светка девка боевая так-то».

— Но он тоже не единственный такой мужик был. Можешь ещё кого-то назвать?
— Комсомольск переполнен такими. Ну да, садилась она в машины. Тимофей там. Чурка тоже.
— Мне нужно лучше понять, как это происходит.
— Как происходит что?
— Как такие мужики знакомятся с девочками.
— Есть «Другвокруг». Там они все собираются. Они тебя сами находят. Зовут выпить или на чай. Возраст пишешь когда реальный, когда нет. Но, когда встречается с девочкой, всё равно же видно, блядь, что ей четырнадцать так-то.

По словам Анжелики, педофилы не скрываются и не нужно знать особых мест, чтобы найти их. Улица Лазо — одна из главных магистралей на Дземгах. Обычно это выглядит так: машина подъезжает к ребёнку, идущему со школы. Водитель предлагает подвезти до дома, но сворачивает в кусты или в гаражи на полчаса. Потом машина действительно привозит ребёнка домой, но из салона он вылезает уже с деньгами. Сейчас Анжелика называет суммы от трёхсот до двух тысяч рублей.

— Номер одной машины Света запомнила и цвет.
— По машине хуйня, машины меняют. На разных приезжают, арендованных.
— Неужели у тебя ни разу не было желания пожаловаться кому-то, рассказать о том, что ты знаешь?
— Нет так-то.
— Почему?
— Не знаю так-то.
— Страшно?
— Есть такое. Был случай, девка Карина с нашего квартала села так же в машину и не вернулась, пропала. Дом 103, к. 4, Лазо, — уже потом, поискав любые новости про это исчезновение, я ничего не нашёл, а дом по названному Анжеликой адресу оказался снесён.
— Ты так садилась, как Света и другие?
— Нет.

Взгляд стеклянный и в сторону — я уже видел такой. У Анжелики слишком сложная роль, и она это понимает. Ведь Анжелика — поставщица. Это она приводила новых девочек к Савелию и другим педофилам, как Вирджиния Робертс в громком деле американского миллиардера и педофила Джеффри Эпштейна. С середины 90-х Эпштейн создавал пирамиду, где жертвы сами рекрутировали новых жертв, получая за это плату или другой вариант благодарности. Просто в штате Флорида речь идёт о бедных девочках богатого округа Палм-Бич, а не о нищих девочках в нищих кварталах Комсомольска-на-Амуре. Но так же, как и здесь, детская проституция устроена в сотне других городов России — просто мы этого не замечаем.

Лика не готова признать, что сама участвовала в системе, — сколько бы я ни подводил к этому разговор, о её роли расскажут мне другие. Обличать нет смысла: выгоднее, чтобы она чувствовала себя источником, а не подозреваемой.

Я думал, что ещё смогу поговорить с Анжеликой позже, а пока второй важный свидетель — Регина, девочка с белым кроликом, — ждала меня в гости тем же вечером.

— Скажи, как ты со Светой познакомилась?
— К бабушке она бегала, вот сюда, в дом напротив. Бичевали мы с ней здесь. Вон там в кустах раньше помойка была, там тоже лазали. Она от мамы пряталась по всему городу. Мамка моя её у нас в шкафу прятала. Горе у неё, бутылка её горе.

Регина не знала своих родителей — она росла в детском доме № 10 с рождения. Несколько раз её удочеряли, но затем возвращали. Я не любопытствую: знаю, что родной сын приёмной матери насиловал её, но сейчас вот эта собака не подпустит к Регине ни одного мужика, который захочет её обидеть. Регина очень любит собак, а её страница в соцсети пестрит мультяшными рисунками волков.

— Есть конкретный человек, которого зовут Савелий. Света сказала, у него был определённый способ знакомства.
— Да он педофил, чего тут. Я познакомилась с ним через Анжелику, мне только исполнилось 18 лет. Она нашла меня в интернете, сайт «Другвокруг». Я приехала на Дземги, мы пошли к нему. Сидели, выпивали. Потом Лика куда-то скрылась, а он начал лезть ко мне. Я собралась, ушла. Лика ездила к нему ещё несколько раз, говорила за меня, а Сава начал названивать — предлагал завести семью. Просил помочь ему вести хозяйство в обмен на жильё, так как он пенсионер. Я тогда жила в общаге, поэтому решила попробовать. Всё-таки отдельный дом. Да и Сава обычно на работе, приходил только к вечеру. Я начала приезжать, ну, чисто по-дружески, оставалась помогать. Но ему не понравилось. Ему многое не нравилось.

Быт неприхотливый: Савелий разводил кур, чтобы есть их, рассказывает Регина. Её воспоминания касаются периода после 2018 года — на тот момент Светлана уже уехала из города, а жизнь Савы, судя по всему, не изменилась. Свиньи и куры жили в сарае за домом. Сам дом небольшой, кровать двуспальная. Когда в гости приходила Лика или другие девушки, приходилось спать всем вместе, потому что другого места нет, объясняет Регина: «Я думала, хотя бы при Лике он не будет лезть ко мне — но нет, всё равно полез. Тогда она встала, сама сказала ему: „Пойдём трахаться“, — и увела в другую комнату. Потом она делала так уже при мне, потому что я часто отказывалась».

— Ты чётко сказала, что он педофил. Ты точно знаешь, что были и другие девочки кроме Светы, кроме Анжелики?
— Конечно, они и не первые. И была ещё одна девчонка, до меня. Ей точно не было восемнадцати.

«Три поросёнка» напротив 34-го квартала, Дземги

Есть только одна сила в Комсомольске, которая, по признанию Регины, пыталась хоть что-то сделать с «системой» или отдельными педофилами, — это блатные, то есть положенцы, наследники той самой легендарной группировки «Общак». Про таких в городе говорят просто: «Он двигается по теме». Регина рассказывает про авторитетного человека по имени Костя: ему около 40 лет, фамилию она не знает. Костя время от времени навещал девушку и помогал ей, приглашал в местный бильярдный клуб «12 футов» — там детей учат играть, даже устраивают местные комсомольские чемпионаты при поддержке администрации.

По словам Регины, когда Костя узнал об истории с общежитием, именно он «навёл шухер» в своей среде. Подробностей мало: сформировали экспедицию, кого-то «допрашивали», кого-то избивали, но глобально ничего не изменилось. «Даже Вова этот до сих пор ходит по улице, — объясняет Регина. — Но спился, бомжует. Остался без машины, без всего. Отобрали. Видимо, приструнили его как-то». Об истории с Савелием Регина также рассказывала Косте, и он даже ездил к нему в дом на Амурской, но снова ничего не произошло: будто Савелий сам находится под какой-то защитой.

После интервью Регина ещё несколько недель поддерживает связь по переписке, но отвечает односложно. Я говорю Свете, что шансы найти кого-то, кроме Савелия, близки к нулю — про него известен хотя бы конкретный адрес дома.

«Получается, что Анжелика тогда специально привела меня к Саве, как и всех остальных, — на Свету нисходит позднее озарение, — а он специально купил алкоголь разный. Лика специально взяла меня на слабо. И даже диск с песнями „Максим“ у него тоже, значит, специально был. Она всё подготовила. Она знала, что мне нравились эти песни».

17 августа происходит чудо, Свете пишет адвокат: «Со мной связались с уголовного розыска Комсомольска-на-Амуре. Просят, чтобы Вы подробно написали обо всех обстоятельствах случившегося, с датами, именами и адресами. Нужно сделать как можно быстрее. Сделаете?»

И в тот же момент Анжелика пропадает: оказывается, что со дня нашего интервью её никто не видел.

Так мы решаем сконцентрироваться на педофиле с Амурской улицы.

Общежитие на Пионерской

Регина упоминает как минимум двух несовершеннолетних, которых также видела в доме у педофила Савелия с 2018 года: по её словам, это были две сестры, одну из которых звали Кристина.

— Иногда приходил его друг, сидевший, кажется, Александр — однажды он притащил ворованный телевизор. Савелий сам тоже понтуется, что его никто не тронет.
— Этот второй мужик видел, что у Савелия странные отношения с девочками?
— Конечно, видел. Но ничего не говорил, потому что чаще всего был не в состоянии, он приходил упасть и поспать. Его это просто не волновало, девочки и девочки.

Ещё у Савелия было две кошки и пёс Доня. Собака начала болеть от старости — и, по словам Регины, Сава застрелил её. «Тогда я принесла нового пса, назвали его Босс, — продолжает Регина. — Но тот укусил Саву, поэтому он снова потребовал „убить или выкинуть“. В результате выкинул меня с собакой в полночь зимой на улицу. Потом звонил, конечно, просил вернуться, клялся в любви. Он всегда даёт еду или деньги на еду, корм для животных. Говорит, что ты красивая. Что подарит наследство, если поженимся. Он так заманивает девушек. Чтобы они ему давали. Такой у него принцип».

Я перевожу разговор на «систему», спрашиваю, знает ли Регина ещё таких педофилов, — без наводящих вопросов. Регина спокойно рассказывает про человека по имени Вова:

Посреди квартиры вырваны гнилые половые доски, на стенах — только клочки от обоев. Это не ремонт. Регина кипятит молоко в кастрюльке: каждые пять минут она отвлекается, чтобы сбросить звонок на телефоне, — коллекторы постоянно сбивают с разговора. Здоровенный чёрный пес сидит рядом, спокойно положив огромную челюсть на мою ширинку. На протяжении всего интервью я чувствую, что мои яйца буквально под прицелом.

— Такие, как он, не дают номера. Берёт машину в прокат, выманивает девочек и увозит их в лес, там насилует. Ну то есть типа, чтобы она всё делала, и только тогда он их отвозит обратно домой. Либо продаёт их в другой город, чтобы её там сломали.
— Продаёт? Буквально?
— Да, мою подругу, Зою*, так увезли в Амурск. Но она никогда об этом не расскажет, ни тебе, ни ментам.
— Почему девушки соглашаются?
— Я ж говорю, он выманивает, предлагает в ресторан съездить, в кафе. Он при бабках. Я поэтому номер свой не даю: начинают написывать, они ими делятся друг с другом.
— И что, когда такая девочка возвращается домой — она никому не рассказывает? Просто спокойно живёт, как раньше?
— А смысл рассказывать? Наш центральный ГОМ (отделение полиции № 1 в Комсомольске-на-Амуре, ул. Юбилейная, 7А. — Прим. Baza) — самый стрёмный из всех, они заявления вообще не берут. Детдомовских такие мужики караулят, потому что знают, что за них никто не встанет. С другими знакомятся через приложения. Когда я жила в общаге (общежитие Комсомольского колледжа технологии и сервиса, во втором корпусе на улице Пионерской. — Прим. Baza), девочек оттуда, 16−18 лет, залавливал человек на золотистом джипе — и точно так же увозил. Возвращались не все из них.

Глава 4

Кто же такой Савелий? Родился в 1960 году в Молдавии, село Наславча, подростком переехал в Россию. С чёрно-белых фотографий на меня смотрит крепко сбитый шатен с грубыми скулами, тонкими губами и вертикальной морщиной между надбровных дуг. С возрастом он начал быстро лысеть.

Уже в 90-х Савелий оказался в Комсомольске, поселился в общежитии на улице Лазо. Дважды женат, от первого брака осталась дочь. Четырежды менял паспорт, был зарегистрирован в трёх разных квартирах, но все в одном и том же районе — на Дземгах, — две квартиры находятся буквально в соседнем доме от Светы: вероятно, он часто видел девочку во дворе. Ещё Савелий стоял на учёте в полиции, но по какому поводу — неизвестно.

Сын Савелия Артур — парень, которого Света несколько раз видела в доме на Амурской, — ему не родной. С его матерью Савелий познакомился ещё в 90-х на мясокомбинате. Уже тогда у мужчины была судимость за кражу — советская, погашенная, — об этом он рассказал будущей жене. Когда они заключили брак, Савелий серьёзно взялся за воспитание Артура — поэтому мальчик уважает его как отца. Уже в 2002 году Савелий снова развёлся: по воспоминаниям родственников, поднял на жену руку, причина конфликта неизвестна.

Артур же продолжал поддерживать отношения с отчимом. Повзрослев, молодой парень стал заводить любовниц и искал место, чтобы остаться с ними наедине. Поэтому Савелий разрешал приводить их в дом на Амурской, пока он на работе. Именно в этот период Артур точно должен был замечать, что его отчим спит с детьми, но никак не реагировал. Света, Регина и Анжелика подтвердили, что помнят его.

В конце августа 2021 года мы со Светой вышли на одного из членов этой семьи, пытаясь собрать больше информации о Савелии. «У меня холодок прошёл по спине. Первое, что я подумала: ну нахуй, в это не лезь, лучше не знать», — рассказывает родственница Савелия. Это реакция нормального человека, но она всё же решилась собрать больше информации: сейчас у Артура престижная работа на нефтезаводе и двое детей, самой маленькой дочери ещё нет и года. Он по-прежнему регулярно навещает Савелия и в августе высказывал переживания за его состояние: «Артур сказал, что у Савы опять срач, словно притон: он бухает по-чёрному и в доме какие-то малолетки ошиваются. Для меня это всё новое амплуа. Появилось желание собрать семью за круглым столом и поставить перед фактом. Просто спросить у них всех, что мы будем с этим делать?»

К сожалению, в сентябре этот источник перестал отвечать на сообщения. Удалось ли ей поговорить с семьёй — неизвестно.

— Как думаешь, сколько это ещё будет длиться? — Света спрашивает уже меня.

Почесал голову: я понятия не имею, как будут работать хабаровские полицейские. Иду за советом к матёрому криминальному журналисту. «Ментам нужно провести очные ставки, проверить на полиграфе, собрать улики максимально возможные, — объясняет он. — Дальше опера будут ломать деда на чистосердечное. Его будут ломать на допросах. Под арестом или нет — это детали, которые могут помочь уломать в большей или меньшей степени. Арестовывает суд, но до суда у них есть 72 часа на задержание. Если не сломают, не найдут достаточно доказательств и поймут, что дело не выгорает, не собирается, — могут потерять интерес к нему. Но это не потому, что дед денег дал, а потому, что палку не срубишь, дело не соберёшь, в суд не протолкнёшь. Вот тогда уже ковыряться с ним станет влом».

Снова чешу голову и отвечаю Свете просто: в этом году ничего не закончится.

— Ебануться можно. Это как долгая операция без анестезии.
— Слушай, сын Савелия же сказал, что там до сих пор притон. Решать тебе, но это уже совсем другое, это уже не просто отомстить за себя. Если ещё кого-то можно уберечь — возможно, стоит потерпеть.

Без особых надежд Света пишет ещё одной девушке из детства, которую запомнила в доме Савелия.

— Хочу наказать мужика, который нам двоим сделал плохо. Поговорим? — вот так звучит это «стартовое сообщение». Девочка Наташа* отвечает спустя трое суток:

— Привет, тебе вообще это надо?

— Анжелику найти не можем. Бичует, — пишет Роман Балагуров, это оперативник уголовного розыска из 4-го отдела полиции Комсомольска. Он сам вышел на Свету и объяснил, что его задача — найти всех людей из её заявления.
— А с Савелием ещё не говорили?
— Пока не трогаем. Доказывать чем? Нужна Лика.

Снова иду к Наташе, теперь уже сам — представляюсь частным детективом и спрашиваю, кто такой Слонов:

— Да это он [Савелий] на меня напал, а Слонов был мой парень. Он заступился за меня, вот они судились (девушке на этот момент только исполнилось 18 лет. — Прим. Baza).
— Он на вас напал, потому что хотел сделать что?
— Честно, не знаю, чего он от меня хотел. Вам надо всё узнавать у Анжелики, — снова та же пластинка. Девушка безнадёжно замыкается.
— Подскажите последнее, Савелий в 2014 году тогда отсидел?
— Нет. Он выплатил компенсацию, с работы уволили — и всё.
— Спасибо. Простите за вторжение.

Это была среда, а в субботу вечером — три пропущенных с этого номера, потом голосовое сообщение, неизвестный мужской голос:

— Слышь ты, ёбаный крот, ещё раз сюда напишешь нахуй, хоть раз — я тебе нахуй выдерну все твои кротские ёбаные ноги (видимо, имеются в виду лапки крота. — Прим. Baza). Удали номер, если у тебя он есть, и загасись нахуй со своей московской Светой ебучей. Пидармотина ебучая, лохматая — я тебя поймаю, гриву тебе зачешу твою нахуй, охуеешь, хуеплётина.

Больше с номера Наташи ничего не приходило. На её странице — свежий репост из паблика «Гнев народа», агитационный плакат: «Педофилам не пожизненное, а сразу расстрел. Поддерживаете?» 16 тысяч человек считают это классным.

С тех пор Света с Наташей не контактировала. Теперь, спустя столько лет, ей надо было появиться в жизни незнакомой, уже взрослой, замужней женщины со страшными непрошенными флешбэками.

— Никто из нас не мог осознанно дать согласие на такое, — объясняет Света. — Я считала себя шлюхой все эти годы, хотя то, что он с нами делал, — это преступление. Он педофил. Он сломал мою жизнь, я не знаю, как вы с Ликой. Я много пила, лежала в психушке, сидела на таблетках, я не могла построить здоровые отношения ни с одним парнем. Я не могу перестать думать об этом, пока что-то не изменится. Я хочу это сделать.
— Ну, ты понимаешь, что Лика в этом виновата не меньше его? Она знала, что ты ещё маленькая, но ей похуй было. Честно, я уже много чего не помню. И вообще, у меня есть муж. Я не хочу, чтобы из-за этого были проблемы с мужем. И я Саву за себя давно наказала.
— В смысле наказала?
— Мне это, Свет, извини, не интересно уже. Я с ним судилась. Хочешь его наказать — бери Лику и делай. Лика больше знает, она до сих пор ходит туда.
— Как судилась? За что?
— Мой тебе совет: не доверяй ей, я это уже давно проверила. Будь умнее её.

Если у Савелия есть свежий срок, тем более за сексуальное преступление, — значит, при следующем обвинении к нему должны относиться как к рецидивисту. Но записей об этой последней судимости почему-то нигде нет — даже на чёрном рынке. Одновременно Наташа блокирует Свету в «Одноклассниках». Отчаявшись, я прошу помощи у своего единственного источника, с которым работал по прошлым журналистским расследованиям в Хабаровском крае. Вот всё, что он достаёт по преступлениям Савелия: 2014 год, Комсомольск-на-Амуре, статья 119, часть 1, то есть «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью». Потерпевший — Слонов Б. Я.*.

Посёлок Победы, Дземги

34-й квартал Дзёмог, соседний дом от Анжелики. Про семью этой, четвёртой девочки известно мало, но Наташе ещё не было шестнадцати лет, когда в 2010 году вновь именно Анжелика привела её к Савелию. Свете же тогда вообще было десять. Девушки несколько недель жили у педофила, когда Наташу стали активно искать родственники. Был тихий скандал, который ни к чему не привёл: старший брат Наташи поехал к дому на Амурской, чтобы силой вытащить с участка сестру, вспоминает Света. «Он тогда их голыми застал, но дал время собраться — одежда была разбросана по углам. Я хорошо помню этот момент. Нас всех просто развезли по своим домам, и ничего не случилось».

Света не может вылететь сиюминутно: это шесть тысяч километров от Москвы, билеты в Комсомольск стоят как недельный отпуск в Италии. Она начинает собирать деньги, но не успевает.

— Здравствуйте, Лика не нашлась? — вновь спрашивает Света.
— Нет. Сестру опросили.
— Что дальше?
— В воскресенье уголовное дело будет. Деду назначили полиграф. (…) Может, приедешь? Заявление серьёзное, приедь. На выходные. (…) Тебя нужно будет допросить и признать потерпевшей. [Сестра Лики] сказала, что дед вас щупал, — а это уже состав преступления будет, — резюмирует полицейский Балагуров.

— Какие девять лет?! Ты чё, охуела там совсем или чё?! Нахуй кто тебя там изнасиловал?!
— Что случилось? Как я и говорила, я написала на него заявление. Мы же с тобой летом обсуждали, у меня даже диалоги есть.
— Я знаю, блядь!
— Ну и? Я написала заявление, а ты куда-то пропала.
— Мне сестра пишет: «Ты что, совсем охуела, малая? И Савелия, и всех подпрягла», — а у меня телефон разъёбаный был! Их в ГОМ (отделение полиции. — Прим. Baza) вызывали, блядь, вместе! Сава в доску пьяный, блядь! [Ему] надели этот агрегат, нахуй. Правда или ложь, как он называется?!
— Детектор, да.
— [Нечленораздельно], мне дверь сломали менты, нахуй! Как это так?

Оказалось, что мать Анжелики успела написать заявление о пропаже дочери тем же самым полицейским 4-го отдела, — поэтому они выбили замок в квартире, когда искали девушку. Как говорит Лика, почти сразу её матери стали приходить странные СМС от анонима с московского номера: он обещал вернуть дочь «за 10 тысяч». Лика рассказывает об этом очень скомканно, некоторые реплики просто невозможно разобрать.

— И чем это закончилось?
— Да нихуя ничем, ты приедешь, сука, в Комсомольск, тебя просто, дуру, посадят, вот и всё, блядь! Чем закончилось, блядь?! Ёбанутая ты стелька, блядь, дебилка, дура ёбаная!

Вид на Дземги с квартала Мылки

Лика появляется из ниоткуда, будто и не пропадала почти два месяца. Говорит, что была на заработках, потому что ей «надо возвращать детей». О какой работе речь — не объясняет, но даже с семьёй она не выходила на связь с 15 августа. У неё заплетается язык, фактически она кричит в трубку, ни на минуту не понижая голоса. На заднем плане слышно, как её мать бегает по квартире и приговаривает: «Дай я сама с ней поговорю».

— Ну и чё ты молчишь?!
— Тебя слушаю. Сава что говорит?
— Сава нихуя, Сава ждёт, когда ты в Комсомольск приедешь! О-о-чень сильно тебя ждёт!
— Зачем ждёт?
— А нахуя ты это всё натворила?! Сестру когда вызвали на допрос, она им сказала: «Знаете чё? Оставьте пенсионера в покое! Разбирайтесь с ней сами, нахуй!» Вот и всё! Теперь ты на прицеле!
— На каком прицеле, зачем меня искать, я же на связи.
— Да и похуй, что на связи, им нужна ты! — после ещё одной неразборчивой матерной тирады, будто в бреду, Анжелика снова бросает трубку, но больше не перезванивает.

Зато приходит сообщение от оперативника, которое рушит всё:

— Деда не задержали. У Следственного комитета нет оснований для возбуждения уголовного дела. Обратитесь на их сайт. Их подследственность, а не полиции. Пусть объяснят вам почему.

Балагурова будто подменили, вся его уверенность сошла на нет — но это уже было неважно. Через несколько недель Светлана получила по почте «отказные бумаги».

Анжелика сбрасывает, но затем сама же присылает просьбу перезвонить. Вместо гудков — стандартная билайновская мелодия: «Вок фа ло у, пра мим, дамор э тал». Это самые известные в России португальские стихи, переводятся так: «Ты говорил мне о любви, ты пришёл ко мне, украл моё сердце. Это редкие слова в моей душе. Я думала, что умру, но ничего не произошло. Я хочу забыть слово „ты“».

«Достоверно установлено, что [Света и Анжелика] (…) «неоднократно оставались ночевать у [Савелия N. N.], поскольку первая не хотела возвращаться к себе домой ввиду сложной семейной обстановки. [Савелий N. N.] отличался крайней любвеобильностью, в связи с чем его дом часто посещали посторонние женщины с целью вступления в половое сношения. Старшая сестра [Анжелики N. N.] (…) также неоднократно вступала с [Савелием] в половую связь по обоюдному добровольному согласию. [Савелий] в половом влечении к несовершеннолетним, а тем более малолетним, никогда замечен не был. Никаких знаков внимания [Анжелике N. N.] и [Светлане] он не оказывал. (…) [Савелий] насильственных действий сексуального характера в отношении [Светланы] никогда не совершал, что в полном объёме подтверждается (…) объяснениями [Савелия] и [сестры Анжелики]».

Когда полицейские отказывают тебе — они автоматически начинают искать в твоих действиях признаки ложного доноса. Свету признали невиновной, потому что «неустранимые противоречия в пояснениях [Савелия] и [сестры Анжелики]» не позволили следователю выяснить правду. Их показания точно расходятся между собой, но в чём именно — неизвестно.

Света уже опротестовала этот отказ — значит, всё повторится.

— Сколько ещё терпеть?
— При любом раскладе — долго. Но, думаю, ты не успокоишься, пока Сава не сядет или не сдохнет.
— Раз есть шанс призвать к ответственности, то так даже лучше. В моих планах было сжечь его дом через пару лет, если я не смогу научиться жить с этим. Все, сука, знали всё, — продолжает Света в три часа ночи, прокручивая вспышки в голове снова и снова. — Мать всё знала. В приюте об этом знали. Соседи знали. Как же я ненавижу этот ебучий город.

Но сжечь его целиком она не может.

Это всё. Ни до самой Анжелики, ни до других свидетельниц, которых Света нашла за три года, следователь дотянуться не смог. Он посчитал, что Светлана рассказала только о сексуальном насилии — это статья 132 в кодексе, — а не о педофилии как таковой, — это другая, 134-я статья. По ней проверку вообще не проводили. Даже показания сестры Анжелики о том, что «дед щупал» девочек, просто пропали из бумаг.

Человека, на которого Светлана Алексеева написала заявление о сексуальных преступлениях в доме на Амурской улице, на самом деле зовут Валентин Лудков. Это заявление было зарегистрировано в городской полиции 23 августа 2021 года, а отказ в возбуждении уголовного дела следователь Кирилл Гончаренко вынес 1 октября. Светлана с адвокатами уже обжаловали решение.

От редакции

Если вам известно что-то ещё о детской проституции в Комсомольске-на-Амуре — расскажите нам об этом по почте rukov@baza.io

Мы продолжаем собирать свидетельства.

Если у вас есть интересная тема или история, но по каким-то причинам вы не можете её опубликовать, присылайте материал в Telegram на @bazanewsbot или на почту bazastory@gmail.com. Вы получите гонорар, а мы — новый хороший текст. Будем рады поработать вместе!

Больше новостей и историй

Текст: Кирилл Руков
Дизайн: Роман Копылов